С 11 июля по 19 октября 2025 года в Центре «Зотов» в Москве прошла выставка «Красная Москва. Женщина в большом городе». Её куратором выступила наша выпускница — Даша Донина! Нам удалось познакомиться с ней ближе, узнать о жизненном пути, её отношении к работе и творчеству и, конечно, поговорить о самой выставке.

Лера Игнатова: Островитяне в основном знают о тебе как о журналистке. Нам показывали проекты в ТАСС, которыми ты руководила: «Бестиарий. 10 эпических монстров России», «Круги Данте», «“Италия”. История одного падения». Как вышло, что ты увлеклась запахами, ольфакторными (связанными с запахами — Прим. ред.) исследованиями?

Даша Донина: Запахи мне были интересны всегда. Ещё в школе у меня начала собираться некая осмотека. Почему-то с довольно раннего возраста мне начали часто покупать духи, да и в школьные годы в среде моих одноклассников было хорошим тоном дарить их девочкам уже где-то класса с шестого. И до определенных пор у меня копился чемоданчик со всеми флаконами, которые вроде все сохранились, и на каждом из них есть подобные отметки: «запах весны 2005 года», «запах первого курса журфака». Мне уже тогда стало понятно, что запахи имеют большое влияние на наши воспоминания, хотя я не думала о том, почему так происходит. И когда я снова открываю флакон и ощущаю аромат, я как будто оказываюсь в том времени, том месте и тех обстоятельствах, в которых я этими духами пользовалась. На фоне этого мне всегда были интересны запахи. 

Поскольку на журфаке у меня была специализация «Литературно-художественная критика и публицистика», я хорошо умела читать тексты и очень любила вникать в детали произведений. И в какой-то момент я начала думать: «А есть ли какое-то общее ольфакторное впечатление от стихов какого-то поэта?» Потом я начала выписывать запахи из Цветаевой, из томов Ахматовой, сопоставляла их. Когда у меня появилась возможность разработать курс, посвященный запахам, я ещё сильнее погрузилась в эту тему и даже сделала соответствующий подкаст.

Лера: А как пришла идея конкретно выставки «Красная Москва»? Ты вдохновилась сама или кто-то дал такую задачу? Были ли у тебя ещё какие-то возможные варианты темы?

Даша: Думаю, что почти каждый мой проект времен ТАСС в целом мог бы быть выставкой. Работая над ними, я параллельно размышляла о том, как можно было бы оформить пространство и какими объектами заполнить. В результате я начала задумываться о получении дополнительного образования, связанного с экспозиционным дизайном, и в конечном счете это привело меня в Московскую высшую школу социальных и экономических наук, в магистратуру «Наследие в современных культурных практиках». Напрямую она не связана с экспозиционным дизайном и с кураторством выставок. Довольно общая и экспериментальная программа, нацеленная на то, чтобы по-новому думать о прошлом и историческом наследии. В 2024 году, когда я заканчивала магистратуру, нужно было написать выпускную работу. Я писала как раз про запахи. Надо сказать, что эта область была не очень популярна, но в какой-то степени связана с культурным наследием. Я затронула вопросы о том, насколько этично экспонировать запахи, если они так сильно влияют на наше эмоциональное состояние. Есть, например, музей Первой мировой войны, где воспроизведены запахи, которые можно было учуять, сидя в окопах, и, понятное дело, они не очень приятны. Естественно-научные музеи на полном серьёзе восстанавливают запах из пасти динозавров. И всегда есть такие эксперименты, которые время от времени рискуют перейти некоторые границы, потому что музей — это достаточно стерильное пространство, а запах — это довольно сильный триггер, от которого может стать плохо. Во время учебы я как раз пробовала изучать эту сферу, что в итоге вылилось в диссертацию, посвященную ольфакторному наследию. Я говорила о том, как сделать так, чтобы запах был главным экспонатом на выставке, и описала, каким бы мог быть проект, посвященный столетию «Красной Москвы». Так получилось, что через полгода я начала его реализовывать.

Лера: Почему именно «Зотов»? Выставка могла пройти в каком-то другом выставочном пространстве?

Даша: У большинства выставочных центров очень большая загруженность, и в их плотный график за короткое время «влезть» практически невозможно. Обычно очередь занимают за год. В «Зотове» работала моя подруга и будущий сокуратор Елена Желудкова, мы с ней заканчивали одну и ту же программу в Шанинке. Она работает хранителем, то есть отвечает за все экспонаты на всех выставках «Зотова». Лена была связующим звеном между «Зотовым» и мной. В конце ноября прошлого года в программе «Зотова» произошла какая-то заминка, и у них «отвалилась» выставка, которую они планировали на следующее лето. Они думали, какой материал можно быстро реализовать из разработанных ранее, и Лена как раз вспомнила про мой проект и предложила. «Зотов» как центр исследования конструктивизма сфокусирован на советской истории двадцатых-тридцатых годов прошлого века, так что моя тема, связанная со столетним юбилеем парфюма «Красная Москва», как раз подходила сюда.

Лера: Как круто! Расскажи, как собиралась экспозиция? Экспонаты надо было как-то брать в разных местах или плюс-минус из одной коллекции?

Даша: Всё было совершенно в разных местах. Проблема подготовки выставки за полгода в том, что почти все экспонаты уже были забронированы. Многие работы художника Ильи Машкова, которые нам подходили, уезжали на его большую ретроспективу в Третьяковскую галерею. Ещё проблема в том, что «Зотов» — это не музей, а выставочное пространство, у них нет своих экспонатов. Если у Третьяковской галереи, конечно, свои большие запасы, и они потом находят недостающие части, то у «Зотова» нет своих фондов, из которых можно собрать выставку даже в теории.

В связи с этим мы собирали всё из разных музеев страны. На удивление много работ мы подобрали из коллекции архангельского музейного объединения «Художественная культура Русского севера». Критерии были в основном, чтобы вещи были примерно того времени, чтобы на картинах были бытовые сцены, где что-то явственно или умозрительно пахнет — еда, шпалы трамвая, очередь в городскую баню, или же были изображены флаконы, зеркала, чтобы передавалось ощущение дамского будуара.

Лера: А когда идея разработана, найдены почти все экспонаты, как выставка приобретает свой внешний облик? Как вы распределили обязанности в команде? 

Даша: Я отвечала за поиск фактуры, исследование архивов, занималась основным повествованием, которое сопровождало посетителей на протяжении всей выставки. Лена занималась подбором живописи, потому что она знает коллекции разных музеев и у кого что хранится. Но делали мы почти всё вместе и обсуждали абсолютно всё. Изначально мы с Леной хотели уделить больше внимания ранней истории парфюма, дореволюционной, чтобы были видны значительные изменения. Но в итоге мы от этого отказались, чтобы избежать переизбытка информации. 

Логическое завершение выставки должно было уходить в современность, но решили остановиться на 80-х годах. На следующем этапе разработки к делу подключились архитекторы. В нашем случае была ещё смена архитекторов на половине пути, что всегда очень рискованно. Ещё был графический дизайнер, который разрабатывал цвета, формы и тоже работал над обликом. Также был продюсер, который занимался договорами. Ближе к открытию стартовала пиар-кампания, была разработана параллельная событийная программа: мастер-классы, кинопоказы и т.п. В итоге где-то в марте у нас была готова концепция, а в конце апреля появились новые архитекторы. Особенность пространства центра «Зотов», действующего в здании знаменитого хлебозавода, в том, что оно круглое как бублик. И, если идти вслед за его органической формой, может быть тяжело разместить экспонаты, особенно живопись. В общем, вписать классическую позальную выставочную архитектуру в виде небольших «комнаток», закутков или коридоров в круг — довольно сложный трюк.

Лера: На выставке были интересные интерактивы. Образцы запахов, парфюмерный орган. Раскрой «кухню», как это готовилось? Как удалось разработать такой механизм? 

Даша: Вообще, образ парфюмерного органа появился ещё в самом начале разработки. Он называется так, потому что это сленговое выражение, распространенное в парфюмерной индустрии. Так в целом называются рабочие места парфюмеров. Настоящий парфюмерный орган — это полукруглый столик с маленькими полочками для колбочек. То, что было на выставке, было по смыслу вот этим рабочим местом парфюмера, но внешне он отсылал к более понятному образу органа музыкального. В парфюмерном языке много «музыкальных» слов. Парфюмерный язык, особенно русский, довольно скуден, поэтому мы часто заимствуем слова из других искусств, например, говорим: «ноты», «аккорды», «послушайте этот аромат» и так далее. И у нас появилась идея попробовать представить изолированно разные «ноты» «Красной Москвы»; для чистоты эксперимента было выбрано семь нот.
Получилась такая инсталляция, которая отсылала к этой музыкальности визуально, потому что была похожа на орган, и через него можно было попробовать  «ноты» «Красной Москвы». Изначально мы думали просто дать попробовать разные запахи, и это уже казалось довольно проблематичным, потому что не знаешь, как посетитель будет на это реагировать, не будет ли аллергических реакций. К тому же мы показывали подлинники из Русского музея и Третьяковки, был риск навредить экспонатам, пропитав их насквозь духами. Задача была сложной и требовала много согласований. Но, к счастью, обошлось без происшествий, благодаря нашим партнерам, которых мы пригласили к участию в этом проекте. Это нейромаркетинговая лаборатория SensoryLAB, они исследуют, как люди реагируют на те или иные ароматы, занимаются ароматизацией общественных пространств и многим другим. У них есть разработка NeuroAir — это выглядит как специальные вентиляторы, в которые можно вставить картридж, заполненный ароматическим содержимым. Для управления этой машиной они сделали тот самый пульт, при помощи которого «ноты» парфюма можно было не только попробовать по отдельности, но и смешать в свою собственную композицию.

Лера: Интересно узнать, есть ли информация о составе посетителей выставки? Приходили в основном женщины? Что-то удивило тебя из статистики посещений?

Даша: За три с половиной месяца пришло около 88 тысяч человек, что чрезвычайно много по сравнению с другими выставками. Это примерно вдвое больше, чем собирала любая другая выставка «Зотова»
за предыдущие три года. И, конечно же, среди посетителей больше было женщин — впрочем, это касается любой выставки, но наша, наверное, еще больше подчеркнула этот дисбаланс. Сама тема и повествование более «девчачьи». Выставка про женщин, которые поднимали парфюмерную индустрию. У нас на выставке девушки отмечали дни рождения, девичники, у нас даже была одна свадьба. 

Лера: Что теперь будет с экспонатами? Куда, например, денется столько мыла?

Даша: Всё разобрано и отправлено по своим местам ещё 20 октября. А мыло мы раздавали в последний день: каждый, кто приходил 19 октября и вытягивал бумажку, мог получить либо один из кусков мыла, либо один из пробников духов, которые мы реконструировали.

Лера: Можно ли повторить выставку, провести её в другом месте? Она получилась, кажется, очень хорошей, и много людей ещё могли бы её посетить.

Даша: Такие размышления есть. Мы думаем, как и куда её можно привезти. Но собрать тот же набор экспонатов не получится. Это будет что-то более компактное, чем было в Москве. И плюс аренда музейных экспонатов — это очень большая статья расходов; даже на перевозку уйдут уже огромные деньги. У нас есть запросы на повтор выставки из Томска и Новосибирска, но вся проблема снова в бюджете, едва ли региональный краеведческий музей такое потянет. 

Лера: У тебя есть идеи для новых выставок? Будешь продолжать?

Даша: В целом хотелось бы, хотя прямо сейчас чувствуется усталость от деятельности и от темы. 

Лера: Тогда последний наш вопрос: есть ли у тебя творческая мечта? Тема для экспозиции или, может быть, место, в котором тебе бы хотелось сделать выставку. 

Даша: Проект, который я делала про историю дирижаблестроения, мне кажется довольно перспективным. Возможно, займусь им в будущем.

АВТОР: ЛЕРА ИГНАТОВА